Сосенец и Сосенский

(Продолжение. Начало в № 778.)

Подземная трагедия

Белов поделился и некоторыми подробностями события, произошедшего 3 марта 1981 года. (См. очерк «Катастрофа», опубликованный в № 743 «НГ».)

После проходки лавы и уборки стоек крепления её кровля оседает, и на поверхности земли образуется углубление. Кстати, их можно видеть до сих пор над бывшими выработками. Вот и над 18-й лавой возникло такое понижение грунта.

В нём начала скапливаться вода, поступающая из ручья. Для её откачки установили насос. Пока было тепло, он исправно работал, а зимой стал постоянно замерзать, и его приходилось отогревать. Это оказалось весьма хлопотным занятием, и откачку прекратили. Начальник участка № 2, в который входила названная лава, В. Д. неоднократно подавал докладные о том, что вода не откачивается. Он понимал опасность этого, так как штреки находились всего в 18 метрах от поверхности.

В конце февраля лава достигла критической отметки добычи угля — до главного вентиляционного штрека осталось 40 метров. Дальше выбирать ископаемое было опасно. Но лава стояла крепко, а план полагалось выполнять. Поэтому решили продолжить добычу до 30 метров.

В первые дни марта наконец начали перекрывать лаву. Когда дошли до последней «полоски», сверху стала сочиться вода. Но это было обычным делом и не предвещало ничего экстраординарного.
Третьего числа в начале ночной смены очередная бригада направилась в лаву. Их было пятеро: мастер С., горнорабочие очистного забоя (ГРОЗ) — П., К., М. и его напарник.

В бригаду входил ещё и машинист Ч., но он заболел, и остался дома. Вот так неприятность обернулось везением. Порой жизнь на удивление парадоксальна!

Обычно в бригаду входили ещё люковой, подающий вагонетки под засыпку углём, и слесарь-ремонтник. Но в той смене их почему-то не оказалось.

Расстояние от клети, которая двигалась по главному вентиляционному стволу, расположенному рядом с шахтоуправлением, до лавы было более километра. До неё добирались пешком.

Мастер пошёл проверить работу помпы, которая автоматически перекачивала воду из низинки, где она скапливалась, до другого — более мощного — насоса, подающего её на поверхность. Примечательная подробность. Прежде, когда под землёй ещё трудились женщины, за откачку воды отвечала рабочая, которая называлась камеронщицей. Затем её труд заменила автоматика — концевые выключатели.

М. с напарником отправились на бортовой штрек за досками, необходимыми для крепления. Их приходилось тащить на немалое расстояние — около 180 метров — по главному вентиляционному и сборному штрекам. Доставив доски, М. увидел, что с кровли течёт вода. Он призвал товарищей покинуть опасное место. Когда М. вместе со своим напарником вышел на возвышенное место в штреке, они встретили мастера, который шёл им навстречу. Рабочие сообщили ему об опасности. Однако, презрев её, мастер устремился дальше, чтобы вывести из опасной зоны оставшихся там шахтёров. И тут хлынула вода. Как впоследствии оказалось, она была не грунтовой, а с поверхности. Постепенно размывая песок, вода проторила себе дорогу, и в проран ухнуло всё озеро вместе с грунтом.
Мощный поток протащил мастера метров сорок и вынес его в главный штрек. По счастью, стихия его пощадила. А вот пара рабочих, находившаяся у комбайна, выбраться не успела. Плывун оказался такой силы, что сорвал с К. одежду и перевернул его вверх ногами. Несчастный был погребён толстым слоем песка. П., не успевшего выйти из-за комбайна, также засыпало. Его тело нашли только 25 марта.

Как и положено, стали искать виновных. Крайним сделали начальника участ­ка поверхности Р. Всю ответственность за произошедшее комиссия, проводившая расследование, возложила на него. Подследственный переволновался и умер. Дело в том, что он страдал гипертонией. Так у катастрофы оказалась ещё одна жертва.
Белов в тот злосчастный день работал с утра в лаве № 2 («западная») участка № 1.

Общественная работа

В середине семидесятых Пётр Васильевич являлся комсоргом шахты и членом шахткома. Поэтому директор шахты Г.Ф. Жуков возложил на него обязанность по организации культурно-массовых мероприятий и контролю деятельности членов добровольной народной дружины (ДНД). Так как на шахте комсомольцев было немного (их больше работало в ЖКО — жилищно-коммунальном отделе — и в детском саду «Ёлочка») и энергичностью они не отличались, то чаще мероприятия приходилось выполнять самому. Например, две зимы Пётр Васильевич заливал каток в коробке, устроенной на пустыре, где позже построили автодром, так и не использовавшийся по назначению.

Попутно упомянем ещё об одной трагедии. В том месте — между домами № 23 и № 27 по улице Ломоносова — в своё время выкопали котлован. В нём заложили бутовый фундамент дворца культуры. Огромную яму не засыпали, и она была наполнена водой. В этом «бассейне» купались ребятишки. Один маленький ныряльщик зацепился за какой-то выступ фундамента трусами и утонул. А дворец на злополучном месте так и не построили. Вот объяснение загадки, почему на улице Ломоносова нет дома № 25. Интересно, будет ли номер, оставленный для большого и важного общественного здания, востребован в будущем?

В те же давние годы данное место, несомненно, стало бы центром посёлка. Ведь оно замкнуло бы ось «универмаг (кстати, во всех смыслах замечательный для своего времени — жаль, что его снесли!) — сквер Чернышевского — два магазина по бокам — дворец культуры». Скажу как инженер-строитель, это являлось прекрасным архитектурно-планировочным решением! Но волею судеб (или людей?) дворец культуры был возведён на отшибе, в зелёной зоне. «Прометей» оказался ближе к новому — уже город­скому, а не поселковому — центру.

Но вернёмся к «культурному досугу». В упомянутой период при тесном взаимодействии с заведующей клубом «Горняк» Галиной Макаровой активисты впервые провели «Осенний бал» и «Масленицу».

Перед Новым годом хлопот оказывалось особенно много. Инициативная группа во главе с Беловым ответственно готовилась к празднику — выписывали, искали и привозили несколько елей. Два трёхметровых дерева ставили по бокам памятника В.И. Ленину, который находился в центре площади перед «Горняком». Ещё несколько елей устанавливали в зале и на сцене дома культуры. Два Петра — Белов и киномеханик Макаров (муж заведующей клубом) — делали гирлянды из 12-вольтовых электрических лампочек, каждую из которых они вручную покрывали разноцветным лаком.
Через какое-то время возле памятника «вождю мирового пролетариата» посадили ёлочку и дубок. Лиственное дерево через несколько лет спилили, а потом уничтожили и скульптуру, которая, кстати, не имела никакой художественной и эстетической ценности. Следом снесли постамент. Ель же благополучно тянется к небу до сих пор.

Горноспасатель

Выработав десять лет подземного стажа, что предоставляло право на получение пенсии в 50 лет, Белов стал работать электромехаником по лифтам в филиале завода НИИАП.

К тому времени угледобыча значительно сократилась. Так, вторая шахта уже не работала. Её здания занял филиал московского производственного швейного объединения «Пионер», а значительно позже — ЗАО «Фирма «Радуга». Но новое название не прижилось, и фабрику до сих пор в просторечии именуют «Пионеркой».
Через два года — в 1983 — для увеличения подземного стажа, дающего дополнительные льготы, Пётр Васильевич поступил на службу в четвёртый военизированный горноспасательный взвод, базирующийся в посёлке Сосенском. Взвод являлся подразделением 27-го военизированного горноспасательного отряда и обслуживал куст, в который входили три вышеназванные шахты.
Belov
Парадоксально, но этому специальному подразделению чаще приходилось проводить спасательные операции на поверхности земли, а не в её недрах.

Как-то Белову «со товарищи» довелось тушить заводоуправление козельского механического завода. В старом здании перекрытия были деревянными, полы покрыты линолеумом, а стены отделаны пластиком. Всё это при борьбе с огнём создавало дополнительные трудности. Особенно мешало сильное ядовитое задымление. Поэтому горноспасатели, имеющие изолирующие противогазы, помогали пожарным. Так как в баллоне этого прибора находится не воздух, а чистый кислород под давлением 200 атмосфер, то его запаса хватает на четыре часа. Кстати, в обязанности Белова входила и заправка баллонов.

В конце 80-х горноспасательный взвод несколько раз бросали на тушение сильно задымлённых подвалов, в том числе и в военном городке Козельска. Хоть какое-то подземелье!

Когда Пётр Васильевич уже являлся командиром отделения, его подразделение выезжало на поиски разбившего в окрестностях Сосенского транспортного самолёта «Ан-8». Правда, сам Белов в этом участия не принимал, так как находился в командировке в Щёкине.

Помнит рассказчик и взрыв двух кислородных баллонов на складе, находящемся на улице Первомайской — напротив девятиэтажек. Услышав его, горноспасатели тут же побежали на место происшествия. Взрыв баллонов оказался такой силы, что в одном доме вылетели стёкла всех окон. А один осколок залетел даже на верхний этаж.
Это произошло вскоре после другого ЧП, получившего широкую известность и резонанс, — обрушения вентиляционной шахты в бериллиевом цехе Сосенского приборостроительного завода, что повлекло выброс ядовитой пыли.
В году 1994 или 1995 нашим горноспасателям пришлось принимать участие и в спасательной операции после железнодорожной катастрофы.

Дело происходило ночью. Пассажирский поезд Москва — Киев вышел из Сухиничей-Главных. Через положенное время за ним отправился другой состав. По какой-то причине первый остановился, не дойдя до станции Живодовка. Затем он почему-то пошёл назад. Так получилось, что эти поезда столкнулись на большой скорости. Странный случай!
За помощью к горноспасателям обратился председатель поселкового совета Середейска.
Им представилось ужасное зрелище. Электровоз второго состава был смят в гармошку. Машинисты погибли. Оказались сильно деформированы и три вагона.

Так как этот перегон идёт через лес — километрах в полутора от дороги, — а рядом находится овраг, то доступ к месту крушения оказался затруднён. Поэтому пострадавших и трупы вывозили на мотодрезине. Наши горноспасатели извлекли из искорёженного вагона тела двух мужчин и женщины.
В 1997 году — после того, как взвод, который первоначально состоял из четырёх отделений, а затем из двух, сократили до одного, — Белов вынужденно вышел на пенсию.

Прежняя природа округи

А теперь перенесёмся во время, когда на месте нашего города стояли древние засечные леса.
Бывший бурильщик геологоразведочной партии, которая в конце сороковых обнаружила в наших местах залежи бурого угля, рассказывал Белову, что здесь водились не только лоси, но и медведи. Людям даже приходилось спасаться от них, непуганых хозяев леса.

А один коллега-горноспасатель, заядлый охотник (сиречь браконьер), хвастался, что подранил последнего медведя. От него зверь ушёл, а вот от смерти не смог. Потом труп косолапого нашли у деревни Орлинка. Похоже, это действительно, был «последний из могикан», так как больше медведи-аборигены в наших чащах не встречались. Правда, много-много лет назад говорили, что из лесов сопредельных областей к нам забредали медведи. Но свои, увы, перевелись!
Shaxta
Ещё до начала истории нашего города зелёные массивы округи охраняли лесники, которые постоянно жили на кордонах. Эти места назывались по именам хозяев. Хотя сторожек давным-давно нет, память старожилов до сих пор хранит их наименования. За шахтой № 1 — Краснова. Под деревней Красный Клин — Попова. Марченко — за «аммонитным складом». Попутно можно объяснить — откуда такое название. Дело в том, что до появления в шахтах комбайнов проходка и добыча угля велась взрывным методом. Запас аммонита хранился на безопасном расстоянии от посёлка — на север от него — в лесу.

Наша справка
Аммонит — разновидность промышленных взрывчатых веществ, в состав которых входит тринитротолуол (тротил).
В СССР и Российской Федерации наиболее распространённая марка — «аммонит № 6-ЖВ».
Ещё дальше — по направлению к хутору Рыбному — находился участок лесника Синошина.

В то время, когда Белов работал горноспасателем, в Рыбном, в котором обитал всего лишь один постоянный житель — Котельников, — их взвод «для культурного отдыха» построил баньку. Некий «доброжелатель», скорее всего, из-за зависти, написал кляузу. И баньку пришлось разобрать. Жаль! Ведь было так здОрово и здорОво после парной сигать в озеро.

По рассказам, в Рыбном в годы войны находился госпиталь, а до революции — поселение. И от него до Оптиной пустыни шла лесная дорога, обсаженная липами. Ныне она заросла. Говорили, что в Рыбном имелся и большой подвал. Скорее всего, в нём находился монастырский ледник для хранения выловленной в Жиздре рыбы.
Ну а Золотарёво на подъезде к Сосенскому знают, наверное, все.

Заслуги

Герой очерка имеет множество поощрений.
В 1973 году ему вручили знак ЦК ВЛКСМ «Молодому передовику производства», в 1977 году — знак ВЦСПС «За активную работу в профгруппе». В собрании наград Пётра Васильевича есть и знак «Ударник коммунистического труда».
В 1997 году приказом Министерства топлива и энергетики РФ горняк удостаивается знака «Шахтёрская слава» третьей степени. В том же году ему было присвоено звание ветеран труда.
Ко Дню шахтёра Белов неоднократно получал ценные подарки. Среди них были и настольные часы. Передовику их преподнесли ещё в семидесятых годах. Несмотря на почтенный возраст, часы исправно идут до сих пор.
А почётных грамот и благодарностей не счесть.

Показательно, что Пётр Васильевич по-прежнему бодр, энергичен и трудится до сих пор.

На фото: всё что осталось от шахтоуправления и вспомогательного копра, по которому выдавалась на-гора пустая порода. Вид с террикона.

Первомайская демонстрация. Знаменитый оркестр Николая Кузьмича Черепанова, работающий при клубе «Горняк», идёт во главе колоны.

Валерий ЦВЕТКОВ.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *