«Картины Рыженко — хрустальный мост между прошлым и настоящим»

(Окончание. Начало в № 812.)

В предыдущем номере мы рассказали о вернисаже, состоявшемся 2 июля в Козельском крае­ведческом музее. На нём были представлены работы замечательного живописца П.В. Рыженко. А теперь — о жизни Павла Викторовича и впечатлении от его произведений.

Художник

Рыженко — наш земляк. Он родился в Калуге в 1970 году.
В 1982 году Павел Викторович поступил в Московскую среднюю художественную школу при институте имени Сурикова, а через восемь лет — в Россий­скую академию живописи, ваяния и зодчества. В ней он учился у профессора, народного художника СССР Ильи Глазунова. В 1996 году Рыженко окончил вуз. Дипломной работой художника стала картина «Калка».
Muzey
В 1999 года Павел Викторович начал преподавать в своей alma mater на кафедре композиции.
С 2007 года он работает в Студии военных художников имени М. Б. Грекова.
В 2012 году Рыженко был удостоен звания «Заслуженный художник Российской Федерации».
В Студии М.Б. Грекова он вместе с коллегами создал диораму «Великое стояние на реке Угре в 1480 году». Она была закончена незадолго до смерти Павла Викторовича. Выдающийся живописец, представитель школы классического реализма скончался 16 июля прошлого года в Москве, а похоронен в деревне Ждамирово под Калугой.

Его произведения

На выставке представлены сорок картин П.В. Рыженко. Все они написаны маслом по холсту. Акварелей и пастелей не заметил. Картины разного размера — от небольших до весьма внушительных. Конечно, последние и привлекают наибольшее внимание зрителей. Преобладают полотна на исторические и духовные темы, но и есть и пейзажи, которые, к сожалению, почему-то унылы и безрадостны. Да и вообще в этих картинах живописц крайне редко использовал яркие, сочные краски. Невольно возникает вопрос: почему? Может быть, из-за предчувствия — подспудного ощущения художником скорой смерти? Так у творцов нередко случается…

Серия картин Павла Викторовича посвящена русским властителям-самодержцам. Выставка начинается с большого полотна «Великокняжеский меч». На картине изображены Дмитрий Донской и его малолетний сын Василий.

На мой взгляд, наиболее интересной работой является триптих «Реквием». Это — целая эпопея, переданная тремя ключевыми, наиболее показательными моментами эпохи, дышащей на ладан. На первом полотне изображена предреволюционная помещичья усадьба, уходящая в небытие вмести со своими владельцами — старыми, недужными дворянами. На втором — центральном — холсте художник показывает драматический разлом между прежней и новой жизнью. Перед матерью-дворянкой с первой картины, скорбящей об умершем муже, стоят два сына — один белогвардеец, а другой «красный». На третьей картине — та же усадьба после освобождения её от немцев во время Великой Отечественной войне. Окончательные разруха и разор!..

Этот триптих призывает к осмыслению новой русской истории. Его тему Рыженко подсказал его учитель — мэтр нашей живописи Илья Глазунов.
Muzey-2
На выставке представлен ещё один триптих. Он посвящён преподобному Серафиму Саровскому — покровителю Сосенского, кстати.

Но самое потрясающее полотно — «Зонтик. 1917 год». В центре огромной картины размером 381х161 см малолетняя девочка держит раскрытый зонт над своей убитой в расцвете сил мамой, лежащей в снегу. Дочка хочет защитить её от падающего снега. Она, видимо, сошла с ума от страшного душевного потрясения. Ведь несколько минут назад всю семью девочки безжалостно расстреляли большевики. Об этом можно судить по трупам отца-офицера, который, обнажив шашку, пытался защитить своих родных, дедушки и кого-то ещё из домочадцев. Убийство произошло у большого каменного дома — родового гнезда. Справа изображён старый сельский священник, бессильно привалившийся к стене, забрызганной дворянской кровью — нет, не голубой, а такой же красной, как и у «красных». На груди у батюшки алеет революционный бант. Наверное, он поверил ленинским лозунгам, которые так совпадают с христианскими идеалами. Вот тебя, батюшка, и «не убий»! Так наступило прозрение пастыря. Но хотя демагогия и ложь большевиков проявились очень скоро, пути назад уже не стало…

Люди несведущие могут подумать, что изображение большевистского банта на груди иерея, это перегиб художника. Однако мне известны воспоминания о том, что оптинский старец Нектарий за некоторое время до того времени, когда «все стали ходить с красными бантами», приколол это «украшение» себе на рясу. Полуюродствующий во славу Божию преподобный таким образом предрекал грядущие потрясения.

Следует сказать и том, что художник явно идеализирует многие свои персонажи. Так, Дмитрий Донской показан нам стройным, подтянутым, с одухотворённым лицом. Однако исторический персонаж радикально отличался от картинного — романтизированного — образа. Дмитрий Иванович был полным человеком со слабым здоровьем, так как страдал сердечным заболеванием. Не был он и «семи пядей во лбу». Великий князь Владимирский не ведал грамоты, возможно, поэтому правил и воевал не своим умом. А когда попробовал, ничего толкового из этого не получилось. Такова историческая правда!

А вот картина «Царёво молчание». Она посвящена Ивану Четвёртому Грозному. Первый русский царь, глубоко задумавшись, сентиментально и кротко кормит гулек. О чём думает сыноубийца? О том, как безжалостно затопил кровью столицу русской республики — Господин Великий Новгород? Или о том, что пора покончить с опричниной, вошедшей во вкус насилия и убийств, пока она не покончила с ним самим? Или о том, что всё же не стоило лишать жизни главу Русской Православной церкви митрополита Филиппа? Или о том, что пора жениться в очередной раз, несмотря на морально-этические и нравственные запреты церкви? Или о том, с какой боярской женой или дочерью вновь потешить себя? Или… Бог весть!

Перед нами ещё одна картина — «Александровский дворец». Она является центральным полотном триптиха «Царская Голгофа», созданном в 2005 году.

Наша справка
Александровский дворец находится в Царском Селе (ныне — город Пушкин). После революции 1905 года он стал главной резиденцией Николая II. Кстати, он родился именно в Царском Селе.

Утром 1 (14) августа 1917 года из Александровского дворца царскую семью отправили в сибирскую ссылку, после которой «граждан Романовых» и их приближённых отправили в Екатеринбург, где расстреляли.

Полотно превосходит размером большинство других, представленных на выставке.
Центральной фигурой картины является стоящий посреди полутёмной спальни Николай Второй. На нём — офицерская шинель. Отрёкшийся от престола император сосредоточен, погружён в свои думы и вместе с тем несколько отрешён. Слева от него на постели лежит страдающий гемофилией царевич Алексей, ноги которого — в окровавленных бинтах. Справа — его мать Александра Фёдоровна читает Евангелие, ища в нём духовного утешения.

Создаётся впечатление, что на картине кого-то недостаёт? Кого же? Царевен? Да нет… А! Тени зловещего и рокового экстрасенса Григория Распутина, послед­ствия влияния которого на царскую семью мы чувствуем до сих пор.

Произведения Рыженко, как и любого другого большого мастера, заставляют задуматься. Это, конечно, хорошо. И вот что пришло на ум. В начале прошлого столетия большинство творческой интеллигенции мечтало о замене самодержавия на республиканский строй. А спустя век у их коллег, живущих в демократическом обществе, возникла тоска по монархии. Что это: как в песне поётся, «а мне всегда чего-то не хватает», или нехватка и желание твёрдой руки? Подозреваю, что последнее в русском человеке укоренилось уже на генетическом уровне. Вот чем мы отличаемся от свободолюбивых французов и американцев. Кстати, вспомните историю появления знаменитой статуи Свободы.

Были у нас и Иван Грозный, и Пётр Первый, и Иосиф Сталин… Так может, пора начать строить новое государство «для человека» не на костях, а без социальных катаклизмов, которые так любили устраивать многие самодержцы?!

На фото: экскурсию по выставке проводит Анастасия Рыженко, вдова художника.

Валерий ЦВЕТКОВ.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *